Если кризис предполагает временный, обратимый дефицит — в результате засухи, экономического шока, пикового потребления, то банкротство означает структурно необратимое состояние, при котором многие речные бассейны и водоносные горизонты уже не могут вернуться к историческим базовым показателям, говорится в статье. Если раньше многие страны строили водохозяйственные системы, исходя из стабильного климата XX века, то к концу четверти XXI века стало очевидно, что прежние модели больше не работают. Понимание того, что вода — это не только сырье, но и инфраструктура, без которой невозможно полноценное развитие территорий, побуждает страны к поиску экстренных решений.
Уровень воды поднимается до политического и экономического Специальный посланник Генерального секретаря по водным ресурсам Ретно Марсуди, выступая в 2025 году в Марокко на XIX Водном конгрессе призвала «elevate water politically» (поднять воду политически«) и усилить согласованность глобальных процессов ради устойчивости этого ценного ресурса на планете.
Отношение к воде меняется, ее оценка идет дальше объемов и включает такие характеристики, как стресс, контекст, качество. Водный след имеет все шансы стать «похожим на углеродный» в части корпоративной отчётности, давления инвесторов и продуктовых метрик. Сегодня понятие «водного следа» активно используется структурами ООН, ФАО и ЮНЕСКО. Оно показывает, какой объем пресной воды был затрачен на производство любого товара или услуги на всех этапах его создания.
Ольга Стрелкова обращает внимание, что цифровая экономика неожиданно оказалась крупным водопотребителем, что усилило дискуссию о скрытом дефиците воды. За 2025–2026 резко выросло внимание к тому, сколько воды потребляют: дата-центры, системы искусственного интеллекта, полупроводниковая промышленность, энергетика. Например, охлаждение крупных дата-центров требует миллионов литров воды ежегодно. О масштабе проблемы говорит тот факт (по данным журнала «Patterns»), что водный след систем ИИ в 2025 году можно сравнить с мировым годовым потреблением бутилированной воды. К слову, если общие потребности для систем ИИ можно посчитать, то получить подробную информацию о том, где они работают, не представляется возможным. А эта информация имеет решающее значение для оценки углеродной и водной емкости источников электроэнергии, используемых для питания этого оборудования. Водный след ИИ становится не только экологической, но и острой геополитической и социальной проблемой.
О том, какие решения предлагает автор статьи в вопросе смягчения водного кризиса, читайте на сайте Фонда Росконгресс.
