Вместо нее появилась новая – «Комиссия по городской и окружающей среде». Даже экспертиза нейросетей определила смысл этого названия, как желание поженить ландшафтного дизайнера с юристом, специализирующимся на экологической теме. А еще это похоже на маркетинговый ход в стиле софт-урбанизма Копенгагена – назвать ведомство по укладке бетона именем утренней росы.
В любом случае, даже дилетанту понятно, что городская среда ориентирована на человека и организацию пространства, а окружающая среда – на сохранение природных систем. Это разные управленческие задачи.
В рядах нашей редакции есть дипломированные специалисты, к ним и обратимся за оценкой, какой же смысл вы видите в этом названии. Комментирует Ольга Стрелкова, кандидат филологических наук, главный редактор СМИ «Экология России».
«Мы имеем дело с очевидным нарушением базовых законов лингвистики и логики. Очень жаль, что люди, принимающие решения, особенно, в публичной сфере, допускают такие формулировки и определения. «Городская среда» — это видовое понятие, часть «окружающей среды». Окружающая среда — родовое понятие, оно включает в себя леса, океаны, совокупность природных и антропогенных условий и т.д. Соединять их союзом «и», это значит, создать «Комиссию по одуванчику и всем растениям». Специалист по экологии или устойчивому развитию, даже урбанист никогда так не напишет, это демонстрирует полное отсутствие понимания иерархии понятий. Хотя, я несколько лет занималась интент-анализом и изучением дискурса, могу сказать, что такое «сочетание несочетаемого» может быть и намеренным ходом. Вот, например, посмотрите, слово «городская» заявлено на первом месте — это ли не психолингвистический захват повестки? Слов «ПРИРОДА» и «ОХРАНА» нет. У меня вопрос – наша красивая бескрайняя страна не заслужила понятных маркеров, которые должны быть в фокусе общества?» – задает вопрос Ольга Стрелкова.
Действительно, термин «городская среда» пришел из урбанистики начала XXI века, его семантическое поле: плитка, велодорожки, лавочки, освещение, дизайн-код, МАФы (малые архитектурные формы) и т.д. А термин «окружающая среда» знаком нам еще из советского природоохранного права. Его семантическое поле: ПДК вредных веществ, сточные воды, ООПТ, вырубка ценных лесов, популяция исчезающих видов, проверка природоохранного законодательства…
Кроме того, из названия «Комиссии по городской и окружающей среде» невозможно понять, в чем компетентность этой комиссии: занимается ли она благоустройством, транспортом или озеленением, беспокоится ли она о состоянии природной территории озера Байкал, национальных парков и заповедников, защищает ли она экологов-общественников в регионах? Очевидно одно – слово «охрана», как заметила Ольга Стрелкова, исчезло, а с ним и исчез щит, потому что среда стала не объектом защиты, а объектом, с которым можно что-то делать…
Нам, журналистам, остается только наблюдать за заседаниями комиссии, и вести подсчет – сколько раз будет обсуждение строительства и сколько аргументированных позиций против загрязнений и захвата природных территорий.
Заметил ли кто-то из экологических фондов или общественных организаций такую коллизию, в результате которой повестка защиты природы может вообще уйти из обсуждения на представительной площадке?.. Мы не увидели комментариев в публичном пространстве, надеемся, наша публикация привлечет внимание коллег.
