Резонансная тема «Проекта переброски Сибирских рек», возникшая по итогу встречи ученых, власти и бизнеса в Российской академии наук, продолжает рождать в умах экспертов и политологов различные алармисткие сценарии будущего. Проанализировав информационное пространство по этой теме, мы задали вопросы первоисточнику - председателю Научного совета ОНЗ РАН «Водные ресурсы суши», научному руководителю Института водных проблем РАН, д.э.н., профессору, член-корр. РАН Виктору Ивановичу Данилову-Данильяну. Он стал инициатором первого за 45 лет серьезного разговора о теме переброски, перераспределении речного стока или подаче ресурсов из Российской Федерации. За что, собственно, и получил волну критики.
- Правильно я понимаю, что идеи по переброске рек, с какой бы периодичностью они не возникали, предполагают интерес гаранта власти?
- Не знаю. Знаю точно, что этим интересуется Руслан Эдельгериев, помощник и специальный представитель Президента по вопросам климата и водных ресурсов. Он был на нашем заседании (прим.редакции - заседание Научного совета Отделения наук о Земле РАН «Водные ресурсы суши» 22 октября 2025г.). Еще год-два назад он интересовался этой темой, и мы ее обсуждали.
- Разного калибра игроки экологической повестки призывали в телеграм-каналах спецслужбы проверить вашу идею. А они, кстати, интересовались, разговаривали с вами?
- Ну, поручения этим органам дают отнюдь не те, кто пишет в своих блогах всякую ерунду. Так что я не знаю, что им поручено, поручено ли им что-нибудь или нет, но никто не приходил и не спрашивал.
- А от правительства, например, от кабинета профильного вице-премьера Дмитрия Патрушева получали сигналы по этой теме?
- Никаких сигналов с той стороны не было, абсолютно никаких. Но всякий раз, когда я встречаюсь с сельхозниками, я постоянно слышу это желание, это мнение, что мы вообще без переброски не обойдемся, что она необходима, и рано или поздно всё равно придётся вернуться к этому проекту. Их, конечно, интересует не столько Центральная Азия, сколько Калмыкия, Астраханская область, Ставропольский край, Краснодарский край, Ростовская область, отчасти Волгоградская область, Оренбургская. А уж про новые территории я не говорю, это само собой. А на встречах с казахами и узбеками просто невозможно поговорить так, чтобы не возникла эта тема.
- И что говорят узбеки и казахи?
- Что им нужна вода.
- Они готовы за неё платить?
- Они считают, что нужно вернуться к обсуждению этого вопроса. Найти какие-то возможности и так далее. До начала специальной военной операции, они, конечно, рассчитывали на Всемирный Банк и так далее. Но сейчас есть возможности таких альянсов, как БРИКС и ШОС.
К истории вопроса
В конце 1970-х – начале 1980-х годов в СССР велась активная работа по анализу возможностей, а затем и проектированию переброски части стока северных и сибирских рек в южные районы страны. Конкретно рассматривались два проекта: Сибирская переброска (из р. Оби немного ниже впадения в неё р. Иртыш в Аральский регион) и Северная переброска (из среднего течения р. Печоры и р. Северной Двины в бассейн р. Волги). Отдельные аспекты проекта были разработаны на высоком научном уровне и обогатили советскую гидрологию, заложив основы ряда дальнейших исследований. Но в некоторых аспектах проект и его обоснование оставляли желать лучшего. Прежде всего, это относилось к экологическим последствиям реализации проекта. Да и затраты на его реализацию будут чрезвычайно велики. В августе 1986 года проект был прекращен.
- Почему в наши дни идея проекта переброски стока родилась снова?
- Эта идея родилась по той причине, что единственный документ, заслуживающий внимания, касающийся перебросок, а именно технико- экономическое обоснование Сибирской переброски, был закончен в 1980 году, то есть 45 лет назад. В то время я много работал в госэкспертизе Госплана СССР как эксперт. Но в экспертизу по переброске рек в комиссию я не вошел, потому что тогда строго следили, чтобы человек не был един во многих лицах. А я как раз занимался экспертизой генеральной схемы развития и размещения народного хозяйства Украинской ССР. Кстати, комиссии тогда собирали из лучших специалистов, старались. Там сидели компетентные люди, которые очень серьезно относились к этому делу.
- Почему проект тогда не состоялся, из-за его дороговизны?
- В это время развернулось широкое общественное движение против проекта. А что касается академических кругов, то во главе команды, которая занималась борьбой с этим проектом, стоял Александр Леонидович Яншин, вице-президент Академии наук, который тогда как раз курировал отделение наук о Земле. И вот он, так сказать, был центровым в тройке, а двое престижных были Никита Федорович Глазовский и я. Мое мнение тогда было, что идея не реализуема по экономическим соображениям, экономика в середине 80-х годов уже находилась в кризисном положении. Главные экологические доводы, которые приводили Яншин и Глазовский, сводились к тому, что мы будем иметь огромные потери воды через фильтрацию. Они приведут к подтоплению и заболачиванию значительных территорий вдоль канала, трансформации, угнетению и гибели экосистем, их замене менее продуктивными и ценными.
- Но спустя двадцать лет снова вернулись к идее переброски рек?
- Да. В 2002 году, когда Юрий Михайлович Лужков написал письмо Владимиру Владимировичу Путину, президенту Российской Федерации, о том, что с его точки зрения нужно вернуться к сибирской переброске. Но тогда проект серьезно не рассматривался, тогда была только говорильня, никаких исследований не делалось, абсолютно никаких. У Лужкова были исключительно политические соображения, по которым надо было привязать к нам Центральную Азию. Вот и все. Но, на самом деле, всю Центральную Азию таким способом не привяжешь. Речь должна идти только о Казахстане и Узбекистане. Только. Потому что в другой дополнительной воде ни Таджикистан, ни Киргизия абсолютно не заинтересованы, у них своей воды полно. А Туркмения питается Большим Каракумским каналом, которому никаких дополнений не требуется, больше ей воды не надо, чем она получает.
- То есть получается, каждые 20 лет, ну, грубо говоря, возникает тема переброски рек.
-Да. После Лужкова прошло еще 20 лет. Что за это время изменилось? Везде, где был водный дефицит, он стал острее, и у нас в России, и в Центральной Азии. В чем я совершенно уверен, так это в том, что каналы надо прекратить как класс. Хватит терять воду, нужно переходить к трубам, загнать воду в трубы.
- Ваши оппоненты в комментариях на инициативу пишут об экологических рисках и нецелесообразности.
- Почти все экологические опасности, которые были отмечены и научным сообществом, и экспертизой, обусловлены фактическими потерями воды при транспортировке. Этих потерь не будет, значит, не будет этих опасностей. Ну конечно будут опасности, связанные со строительством. Это очевидно.
- А, если строительство пойдет по уникальным природным территориям?
- Ну, нет. Все охраняемые территории природные можно обойти. Везде, где нельзя, будет нельзя! И не будет никакой стройки.
- То есть, вы с уверенностью говорите, что есть такая безопасная траектория прокладки труб?
- Есть траектория такая, что ничего не будет задето из того, что не должно быть задето, ни в коем случае.
-Есть мнение у специалистов, что, забирая определённое количество воды, мы теряем терморегуляцию водных объектов, и это тоже влияет на экосистему. Что Вы об этом думаете?
- Я думаю, что абсолютно все реки, впадающие в Северный Ледовитый океан, прогнозируются как реки с растущей водоносностью в результате климатических изменений. Вряд ли мы возьмем больше, чем увеличится водоносность при этих климатических изменениях. Климатические изменения ведут в противоположную сторону чем то, что делаем мы. Поэтому фактически получается, что мы смягчаем последствия климатических изменений, забирая воду. Белому медведю уже деваться некуда, потому что нет льда. И когда мы забираем эту воду, если мы ее будем забирать из Оби или других северных рек, впадающих в Северный Ледовитый океан, мы как бы слегка тормозим этот процесс и облегчаем жизнь местной экосистеме, поскольку улучшаем условия адаптации к происходящим изменениям, замедляя эти изменения.
- Если делать проект переброски сегодня, каким тогда он должен быть с учетом современных требований к технологиям?
- Я не считал, сколько стоят трубы, сколько их понадобится, сколько понадобится газа (с помощью газогенераторов) для перекачки. Диаметр труб может быть от трех до шести метров, но все надо изучать. Закладывать их надо ниже глубины промерзания, в зависимости от региона, а в среднем на глубину метр восемьдесят. Если совсем грубо считать, взяв известные параметры, то, похоже, что на реализацию нового варианта северного проекта может уйти лет пять, при объёме переброски 5,5 куб. км в год.
- Для России, на ваш взгляд, сценарий этого проекта может быть в альянсе с другими странами или это свой национальный проект?
- Для России был бы наиболее полезен льготный кредит, если не будет собственных средств, который возвращается за счет доходов от эксплуатации готовой системы. Вот такая схема для России была бы лучше всего, мне кажется так. Я не уверен, что она еще кому-то понравится, но России, на мой взгляд, это должно понравиться.
- Можно предположить, что процесс монетизации воды как ресурса скоро начнется?
- Конечно. Как я много раз говорил, единого мирового рынка воды, подобного рынку нефти, никогда не будет. Просто потому что вода не глобальна, как товар. Она сугубо региональна. А что касается «цены» воды, то, во всяком случае для прикидки, считать-то можно очень просто. Есть затраты, которые должны быть возмещены. Есть норма прибыли, которую затраты приносят. Вот давайте эту норму заложим. По очень простой формуле. Возмещение капитальных затрат, текущие затрат плюс норма прибыли. Вот хотя бы это. Вообще, экономикой воды мы толком не занимаемся или занимаемся все меньше и меньше, у нас просто почти все умерли, кто этим занимался.
Из резолюции заседания Научного совета Отделения наук о Земле РАН «Водные ресурсы суши». Москва, Институт водных проблем РАН 22 октября 2025 г.:
«Предотвращение экономического и гуманитарного кризиса в Аральском регионе имеет стратегическое значение для Российской Федерации. Переброска части стока р. Оби в Аральский регион может при этом сыграть существенную роль, поэтому требуется тщательное изучение всех возможных вариантов реализации этой идеи в современных условиях. Применение технологии НТПС большой пропускной способности обеспечит на первом этапе транспортировку порядка 5,5 млрд м³ воды в год из р. Обь примерно по тому же маршруту, что предполагался в проекте Сибирской переброски. Технологические решения предусматривают строительство 7 ниток трубопровода протяжённостью около 2 100 км каждая. В дальнейшем при необходимости система может быть тиражирована на объем воды в 3-4 раза больше».
В резолюции также содержится рекомендация для Минобрнауки России предусмотреть включение научно-исследовательских работ по теме переброски в госплан и выделить деньги на их проведение.
Мнение редакции «Экология России». Безусловно, предлагаемый проект загнать воду в трубы снижает испарение, предотвращает просачивание воды в грунт, как если бы это был открытый канал. Закрытая труба защищает воду от внешних загрязнителей. Но остается слишком много «но», дать оценку которым должны выскопрофессиональные специалисты. Нужно создать модели, просчитать сценарии. Мы до конца не понимаем, как изъятие воды отразится на реках, на их терморегуляции, самоочищении, особенно в условиях увеличивающейся антропогенной нагрузки. А может «лишняя» вода в виде стока с ледников уже со временем и не будет лишней, как долго и как интенсивно будут таять ледники?.. А, с другой стороны, как рассказали нам специалисты леса, проблемы воды можно решить и с помощью лесных программ, озеленения. В любом случае, речь не идет о форсировании этого проекта. Если есть даже теоретический интерес к этой теме, его надо просчитывать, проверять и доказывать.
Провела интервью Ольга Стрелкова
