Видеоверсию этой беседы можно посмотреть по ссылке на нашем сайте. А здесь мы собрали для вас фрагменты разговора, в котором приняли участие:
Павел Терелянский, доктор экономических наук, профессор, автор статей на тему «Разработка индекса институциональной интеграции биосферных резерватов ЮНЕСКО»
Михаил Варев, аналитик по теме устойчивого развития (Бизнес-школа Джонса, Университет Райса)
Модераторы дискуссии:
Владимир Брижанин, доцент РЭУ им. Г. В. Плеханова, член Президиума Всероссийского общества охраны природы, председатель Фонда устойчивого развития
Ольга Стрелкова, главный редактор СМИ «Экология России», член комиссии Госсовета РФ по экологическому благополучию, член научно-экспертного совета ВООП
Партнер подкаста Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова
Эксперты дискуссии отметили, что сейчас более 140 стран участвуют в движении создания биосферных резерватов, в мире их около 800, а в Российской Федерации – 48. В совокупности площадь таких территорий сравнима с континентом Австралия. Программа их создания под эгидой ЮНЕСКО началась еще в 70-е годы прошлого века. Биосферный резерват имеет, так называемое ядро – сохранение биологических видов и экосистем, но также буферную социальную зону и зону сотрудничества, где могут реализовываться проекты и технологии в области устойчивого развития.
«Если заповедники и национальные парки – это такие «музеи природы», то биосферные резерваты – это «живые лаборатории», для которых важно не только сохранить биологические виды и ландшафт территории, но и найти баланс между биоразнообразием и социально-экономическим развитием», - такими словами открыла дискуссию главный редактор СМИ «Экология России» Ольга Стрелкова. По ее мнению, модель биорезерватов сегодня не звучит громко при обсуждении будущего особо охраняемых природных территорий в России. И, возможно, прежде чем менять законодательство в сторону ослабления защитных мер на ООПТ с целью развития туризма, инфраструктуры и т.д., стоит посмотреть на эти буферные территории и опробовать модель и сценарии развития бытовых и экономических условий именно там.
Владимир Брижанин обратил внимание, что, предлагая новые возможности для таких территорий, следует, в первую очередь, привести в соответствие законодательство и требования, как российские, так и международные. Один из главных вопросов – в какой степени можно вести хозяйственную деятельность без ущерба для уникальной природы.
«Мы были свидетелями того, когда под благими намерениями бизнес претендует как раз не на развитие территорий, а на увеличение доли своей прибыли при освоение каких-то территорий. Далеко ходить не надо, «славное море - священный Байкал», за которое Всероссийское Общество охраны природы бьётся уже не первый год. Если посмотреть по факту использования, то в водоохранной береговой зоне куча объектов, которые, в принципе, там не должны находиться, но они там есть. В качестве примера также хотел привести национальный парк «Зюраткуль» в Челябинской области. Там пытались развивать туризм, построили какие-то фигуры для привлечения внимания посетителей, но потом получили судебное предписание все снести, потому что по букве закона там этого не должно быть», - рассказал Владимир Брижанин.
Павел Терелянский отметил, что у человека взгляд на мир и природу издавна антропоцентричный и само понятие «экология» стало возникать только тогда, когда человек стал осознавать себя частью биосферы.
«На протяжении 50 лет, когда создавались биорезерваты, не было общих идей их исследования. Мы, как ученые, стали предлагать свой взгляд и исходили из того, что если на этих территориях живут люди и ведут социально-экономическую деятельность, то мы, как экономисты, можем любой резерват представить в виде набора чисел, провести сравнительные исследования, выделить нужные практики или, наоборот, непригодные. Мы можем понять, насколько он интегрирован в государство, востребован. Во всех этих биосферных резерватах, как правило, много локальных традиционных производств. Например, в Башкирии. На территории резервата живут люди, у них небольшое предприятие, которое не оказывает сильного влияния на экологию, у них пасеки. То есть все достаточно компактно и, с точки зрения экономики, малоэффективно. Вряд ли мы можем нагружать их дополнительно налогами, скорее, надо помогать, чтобы они развивали свои промыслы», - рассказал Павел Терелянский.
Тему баланса природы и бизнеса поддержал аналитик по устойчивому развитию Михаил Варев (Бизнес-школа Джонса, Университет Райса). Он рассказал, как в США реализуется экономическая модель восстановления биологических резерватов. И, что компании, восстанавливая экосистемы природных территорий, зарабатывают при этом деньги.
«Причем, это компании с высокой прибылью, до 35%. Допустим, они решают построить дорогу или создать дата-центр, затронув каким-либо образом экологическую территорию. Тогда банк продает им кредит на то количестве акров, на которое они будут воздействовать этой стройкой, и в результате которой может пострадать ландшафтная система, болота, леса, животные. Бизнес мотивирован на восстановление природы, и сейчас на территории Америки есть как минимум четыре компании с выручкой 10 миллиардов рублей, которые готовы в этом участвовать», - рассказал Михаил Варев. «Если сегодня проехать по побережью Калифорнии, то можно увидеть лежащих просто на пляжах тюленей, моржей, оленей, переходящих дороги. Это одно из самых богатых мест по биоразнообразию. И рядом человек с этим находится человек. Все существует в балансе. Говоря о компаниях, которые в последние пять лет участвуют в восстановлении экосистем в биосферных резерватах, мне кажется, они уже превращаются в компании-консультанты, такой опыт и знания по восстановлению у них уже накоплен. Восстановление биологической системы – это сложнейший процесс. Мы понимаем, что вместе с болотом надо восстанавливать и популяции животных, птиц, насекомых, других живых организмов. На компаниях большая ответственность. Потому что есть государственные агенты, которые по определенным критериям проверяют, как после инфраструктурного или другого воздействия восстановилась природа. И это этого зависит – получит ли компания кредит или нет. Почему ЮНЕСКО приветствует такой подход компаний? Потому что инфраструктурный проект, например, может создаваться в одном месте, вне биосферного резервата. Но компании придут на прилегающие природные территории, и будут восстанавливать экосистему там, зарабатывая кредит. Америка зонирована, и восстанавливать природу бессмысленно где-то на трассе, компании идут в природную зону, в резерват с понятной программой увеличения растительности, видов животных», - поделился опытом Михаил Варев.
Павел Терелянский заметил, что в России тоже есть налог на экологическую деятельность: «Он как бы берётся со всех в общий котёл и потом разделяется. Но, если мы ищем справедливость, это не является справедливым. Потому что кто-то может вообще никак не воздействовать на природу, кто-то именно этим и занимается. Соединенные Штаты разработали такой подход – если вы собираетесь оказывать антропогенное воздействие на природу, то извольте покупать и платить этот налог, и это довольно интересный механизм. А у нас все решено постфактум в виде каких-то наказаний», - заключил Павел Терелянский.
Владимир Брижанин поддержал экспертов, предложив усиливать инфраструктуру и привлекательность вокруг особо охраняемых природных территорий, развивая этнические поселения, местный общепит. «А на охраняемую территорию мы идем исключительно по условной тропе, где можем наблюдать дикую первозданную природу. Таким образом, мы и сохраняем, и развиваем. Но опять же, здесь вопрос сознания бизнеса и единых общих правил для сохранения наших природных территорий. Да, мы можем брать и расширять практику биорезерватов ЮНЕСКО, но опять же, унифицируя с нашим российским законодательством. И это всё реально», - подвел итог Владимир Брижанин.
