Для значительной части жителей России заповедники и национальные парки – terra incognita. В лучшем случае люди видят красивые пейзажи, картинки и видео из жизни животных в стиле National Geographic. Мало кто знает, что особо охраняемые природные территории – это еще и сложная работа, передовые научные исследования, открытия.

Редакция портала «Экология России» – нацпроектэкология РФ» решила начать год с серии бесед с директорами российских заповедников и национальных парков. Но не только в традиционном уже ракурсе «А что там у вас можно посмотреть?» (хотя и без этого не обойдемся). Мы также поговорим о заповедной науке, охране первозданной природы, уникальных и интересных проектах. Такого о российских ООПТ вы точно еще не знаете!

Сегодня задаем вопросы директору национального парка «Русская Арктика» Александру Кирилову.

– Если бы вас попросили назвать три самых ярких особенности вашего национального парка, которые отличают его от остальных ООПТ и покоряют посетителей, что бы это было?

– Во-первых, это первозданность. Во-вторых, конечно, недоступность, или, по крайней мере, труднодоступность. «Русская Арктика» и находится очень далеко, и попасть сюда сложно. Для туристов это, конечно, с одной стороны, минус. В то же время, это и плюс, потому что это естественный фактор сохранения той самой первозданности, которую я назвал первым пунктом. К тому же, если вы все-таки смогли попасть к нам в национальный парк – это своего рода достижение, это шаг, на который не каждый может решиться. А значит, для наших посетителей поездка в национальный парк становится ярчайшим воспоминанием на всю жизнь. Можно даже сказать, что наш парк окутывает такая своеобразная таинственность.

В-третьих, это не только природное, но и историческое наследие. На территории парка мы выявили, сохраняем и частично реставрируем объекты, которые остались от первооткрывателей, исследователей Арктики. Многие из них получили мировую известность. У нас даже остались свидетельства пребывания на ООПТ знаменитого Баренца – того самого, в честь которого назвали море. Мы можем увидеть жилища этих людей, увидеть то же, что они видели, посмотреть, чем они пользовались в быту, как они проходили маршруты своих экспедиций, преодолевая все сложности жизни в Арктике.Кирилов А.Г. директор ФГБУ НП РА. Фото Н.Гернет.jpg– Как же удается сохранять эти материальные объекты, ведь им более сотни лет – не разрушает ли их суровый арктический климат?

– Можно сказать, что нам повезло. Особенность Арктики, наоборот, состоит в том, что дерево там совершенно не подвержено гниению и разрушению, в отличие от более теплых регионов. Есть, однако, и минус: если на материке железо можно относительно долго сохранять в приличном состоянии, то в Арктике оно ржавеет очень быстро. Его буквально «съедает» из-за особенностей климата: несколько лет, и материал уже весь в дырках. Поскольку дома полярники в основном строили из дерева, то, как правило, все эти строения стоят. Некоторые, правда, частично обвалились, а другие были разрушены самими участниками экспедиций. Например, один из первых исследователей Земли Франца-Иосифа, англичанин Фредерик Джексон построил там поселок. Но когда позже пришли американцы под руководством Уолтера Уэлмана, они часть этих строений разобрали на дрова, часть просто снесли. Но всё, что у нас сохранилось, мы бережно консервируем и с удовольствием показываем. 

– Можете назвать конкретные интересные объекты?

– Мы сейчас работаем в основном с наследием 1929 года, это объекты в Бухте Тихая острова Гукера (архипелаг Земля Франца-Иосифа), а также на острове Северный архипелага Новая Земля. Там находятся первые в мире полярные станции, построенные советскими специалистами. Именно они, по сути, дали толчок всем арктическим исследованиям. Там нарабатывали уникальный опыт, как вести научную работу в условиях Арктики, что делать, чего не делать, как преодолевать сложности.

Всего же сегодня на арктических островах в черте парка находятся восемь объектов (полярная гидрометеостанция в буте Русская гавань о. Северный, комплекс оборонительных сооружений и маяк на мысе Желания (Новая Земля), руины зимовья американской экспедиции 1898-99 гг. под начальством В. Уэлмана (мыс Тегетхоф о. Галля), комплекс объектов на мысе Флора (о. Нортбрука), комплекс объектов полярной станции Бухта Тихая, комплекс захоронений и крест экспедиции Георгия Седова 1913-1914 гг. (о. Гукера) на архипелаге Земля Франца-Иосифа), которые признаны памятниками культуры федерального значения.

Скажу больше, это гуманитарное наследие всемирного значения, оно важно для всех стран, так или иначе имеющих отношение к Арктике.

– Как известно, на сегодня заповеданы не только участки российской арктической зоны, но и части арктических владений других стран. Например, у США есть «Национальный Арктический заповедник», у Норвегии арктический заповедник «Свальбард», и др. Чем отличается «Русская Арктика» от этих ООПТ? Поддерживаете ли вы с ними контакты, сотрудничество в области научных исследований или охраны территорий?

– Такого понятия, как «заповедная территория» в российском смысле слова (строгий природный резерват, да еще и с научными исследованиями и экопросветительскими функциями) в западных странах практически нигде нет. Для них привычны природные резерваты типа «национальный парк». При этом, хоть они и называются «национальный парк», в российской классификации скорее соответствуют понятию «заказник».

И конечно, в заповедном деле западных стран совершенно другой подход к туризму. Когда нам говорят, что, к примеру, в США национальные парки посещают 300 миллионов человек в год, а российские не принимают и десятой части от этого числа – у меня возникает возражение. Кто мешает гражданину Российской Федерации отъехать от своего населенного пункта на десять километров, поставить в лесу палатку, взять удочку и порыбачить? Никто. А в Соединенных Штатах Америки, или в Канаде, в Норвегии и пристрелить могут за нарушение правил. Если в нашей стране большинство лесов и все водные объекты государственные, то есть общие, то в этих странах они по большей части частные. Владелец имеет полное право сказать «это мой пруд, озеро, лес, и никто не может тут ходить». Поэтому их национальные парки становятся для жителей единственными «отдушинами» для отдыха и общения с природой, где можно поставить палатку, купить путевку на ловлю рыбы, увидеть животных и т. п. Вот люди и ездят туда в огромных количествах, это вынужденное посещение.

У нас, конечно, такая большая туристическая нагрузка и не нужна, и просто недопустима. Мы сохраняем хрупкую экосистему Арктики, занимаемся сбережением участков нетронутой природы. Конечно, я согласен с тем, что туризм на ООПТ нужно развивать, показывать людям красоту этой нетронутой природы. Но очень дозированно, это никогда не станет массовым туризмом. В наш национальный парк нельзя пускать гостей в таких количествах, как в американские, и мы можем себе позволить ограничивать туристическую нагрузку благодаря особенностям нашего природоохранного законодательства.

И если говорить об арктических территориях у других стран, по большому счету, они идут к тому, чтобы создать систему охраны, похожую на нашу. США, Канада, Норвегия и другие страны постепенно «дрейфуют» к разделению на заповедники и национальные парки, как в России, и к ограничению туризма хотя бы в некоторых местах.

К сожалению, у нас нет взаимодействия с заповедными арктическими территориями других стран, хотя в принципе международное сотрудничество мы поддерживаем. Парк является активным участником российско-норвежской комиссии по сохранению окружающей среды. Эта комиссия создана Минприроды России и Министерством климата и окружающей среды Королевства Норвегия. Мы сотрудничаем там на уровне обмена информацией и имеем дело с главами департаментов их министерства. Честно говоря, ни одного сотрудника норвежских ООПТ за все время я в рамках работы комиссии не видел. А зря – было бы интересно посмотреть более пристально на то, как у них устроено управление заповедными территориями. Ну и в принципе мы всегда открыты для совместной деятельности, для обмена опытом.

В некоторых моментах мы бы даже хотели продвинуть свой опыт «соседям». Например, в норвежских населенных пунктах на Шпицбергене, если белый медведь подходит близко к человеку или преследует его, животное сразу застрелят. У нас такой поступок повлечет за собой разбирательство, общественный резонанс, и может грозить уголовным наказанием за убийство краснокнижного вида. Возможно, было бы лучше, чтобы в этом вопросе все страны арктической зоны были одинаково гуманны. Одна из наших задач, которые мы считаем очень важными – это разработать для Арктики единые рекомендации, которые позволят сохранять жизнь и благополучие как людей, так и медведей, а также позволят их спокойно изучать.Знаменитая бухта тихая о-ва Гукера арх.ЗФИ. Фото Н.Гернет.jpg– Национальный парк «Русская Арктика» находится на труднодоступных территориях с суровым климатом, казалось бы, туда крайне редко ступает нога человека. Зачем понадобилось создавать ООПТ и вводить жесткий режим охраны? Бывают ли на территории парка случаи браконьерства?

– В первую очередь, режим охраны защищает арктические территории и акватории от появления там добывающих компаний и любых других промышленных предприятий. Он подразумевает запрет на хозяйственную деятельность, которая может нанести максимальный вред природе. Для обычных посетителей же национальный парк, наоборот, всегда открыт. Мы даже до известной степени поощряем посещение территории, создаем инфраструктуру, чтобы туристам было удобнее и интереснее.

Но здесь, конечно, речь идет о туристах, а не об охотниках, браконьерах. К счастью, на территории парка с момента создания мы браконьеров не фиксировали. Дело не только в труднодоступности, но и в том, что посещение парка возможно только в сопровождении инспекторов. Сами понимаете, никто не отправится с туристом на экскурсию, если у того обнаружится ружье или рыболовные снасти. Сотрудники парка сопровождают и пассажиров круизных лайнеров, и заходящие к нам яхты. Как правило, если уж человек до нас доехал, то он экологически сознателен и мотивирован на сохранение арктической природы, на любование ей. Маньяков, мечтающих пострелять по белым медведям, мы у себя не встречали.

– А как вообще у туристов происходит экскурсия?

– На территорию можно попасть только с борта судна. С палубы можно наблюдать природу национального парка свободно и неограниченно, а вот высадка должна быть согласована. Суда мы видим через спутниковую систему навигации. Естественно, обо всех высадках знаем заранее, вместе формируем программу, что туристы посмотрят, знаем, когда они ступят на нашу землю и куда они пойдут. Инспектор нашей ООПТ всегда забирает группу на ближайшей к точке высадки полевой базе парка, и дальше они идут согласованным маршрутом путешествовать по архипелагу.

– Как мы знаем, «Роснефть» и национальный парк «Русская Арктика» запустили проект по исследованиям и восстановлению экосистемы архипелага Земля Франца-Иосифа, который находится под управлением нацпарка. Что это за проект и продолжается ли он сейчас, не помешала ли ему пандемия?

– Да, действительно, это научно-исследовательский проект, который посвящен важнейшей проблеме. Нефтепродукты, в случае их разлива на мерзлую арктическую почву, проникают, как правило, на глубину сезонно-талого слоя – есть такой термин в географии. Дальше они встречаются с вечно-мерзлыми грунтами и могут мигрировать. То есть протекли в одном месте, в талом слое пошли распространяться, и могут «всплыть» в совершенно другом, неожиданном месте. В рамках исследований ученых, которые ведутся на ООПТ уже несколько сезонов, мы оцениваем распространение этих нефтеразливов и строим математические модели, которые позволят прогнозировать, куда «утекут» нефтепродукты в той или иной ситуации, где их искать и каких последствий ожидать. Также, на основе полученных в проекте «Чистая Арктика» результатов, планируется разработка протокола действий для добывающих компаний: что делать в случае разлива нефтепродуктов в условиях высокоширотной Арктики.

Комплексный научный проект «Чистая Арктика» компании «Роснефть» и национального парка «Русская Арктика» рассчитан на три года. Исследования продолжаем проводить и сегодня, уже есть небольшие достижения, но пока о них говорить рано – мы планируем обнародовать их в ближайшее время в научной публикации.

– Арктическая зона является объектом пристального внимания ученых. Ее изучают гидрологи и климатологи, исследуют таяние ледников и изменения в связи с глобальным потеплением, биологи открывают новые виды и наблюдают за тем, как влияние человека меняет жизнь растений и животных. Какими научными исследованиями может похвастаться за последнее время «Русская Арктика»? Проводились ли какие-то экспедиции, были ли интересные научные открытия?

Главная задача национального парка «Русская Арктика» – это сохранение уникальной экосистемы архипелагов Новая Земля и Земля Франца-Иосифа. Так что наука в парке направлена, в первую очередь, на изучение и сохранение этой экосистемы. Чтобы сохранить такую хрупкую и сложную систему, нужно понимать, конечно, что и как в ней происходит. Элементарно нужен мониторинг численности ключевых видов: не исчезают ли редкие животные, не становится ли меньше растений. По крайней мере, в тех местах архипелагов, куда мы можем добраться.

В этих целях ученые Парка активно сотрудничают с крупными научными учреждениями. У нас, кстати, есть четкая установка, что мы не работаем с общественными организациями, даже если они обладают возможностями для проведения исследований. Хотя, конечно, уважаем их вклад в сохранение природы. Мы проводим исследования совместно с учреждениями Российской академии наук (например, с Институтом проблем экологии и эволюции — ИПЭЭ РАН), и др.

Кстати, забавный момент – на архипелаге Земля Франца-Иосифа был найден новый вид животного, ранее не встречавшийся ученым комар. Представляете, у нашего национального парка теперь есть целое собственное уникальное насекомое.

Но это скорее случайная находка, а не масштабное исследование. А вот, например, с ИПЭЭ РАН им. А.Н.Северцова на ООПТ ведет большой научный проект по морским млекопитающим. Кстати, наверное, я вас удивлю, но морские млекопитающие – это не только киты, моржи и тюлени. Белый медведь тоже к ним относится. Мы исследуем и белых медведей, и моржей, и несколько видов китов, обитающих в водах Баренцева моря: нарвалов, белух, малых полосатиков, гренландских китов. Могу сказать, что ученые ИПЭЭ РАН и сотрудники научного отдела нацпарка в партнерстве добиваются хороших результатов.16-DeadSealIsland28_фото П.Чичестер.jpg– А есть ли от таких исследований какая-то практическая польза?

– Конечно! Например, если вы помните, в 2019 году случилось нашествие белых медведей на архипелаге Новая Земля, когда животные изменили свои традиционные маршруты миграции, пришли в поселок и какое-то время терроризировали жителей. Перед биологами Института проблем экологии и эволюции им. Северцова и сотрудниками нацпарка «Русская Арктика» была поставлена сложная задача – «разъяснить» медведям, что им нужно выбрать другие пути миграции, при этом не пугая и не убивая животных. Ученые справились, гуманными способами вернув медведей на их исконные маршруты. С одной стороны, мы пополнили копилку наблюдений за медведями, а с другой стороны – дали администрации поселка и жителям рекомендации, которые позволили впредь мирно жить с животными бок о бок.

– В каких еще областях, кроме зоологии, ведется научная работа?

– Что касается исследований в области ботаники, мы значительно продвинулись в составлении биоботанических карт архипелагов Новая Земля и Земля Франца-Иосифа. Также ведутся гляциологические исследования – изучение ледников совместно с Институтом географии РАН.

Еще одни интересные исследования – практически в области палеонтологии. За последние два года нам удалось найти на островах большое количество останков нарвала, в том числе ископаемых. Ученые смогли выделить из тканей ДНК и передать их в международный генетический банк. Это действительно ценное открытие! И оно дало нам пищу для размышлений: в частности, генетический материал рогов ископаемых нарвалов похож больше на гренландскую популяцию, а вот рога современных нарвалов – «наши», «местные». Теперь было бы интересно понять, когда и зачем эти древние животные приплыли к нам.

Нарвал вообще загадочное морское млекопитающее. Оно редкое, в наших водах встречается лишь иногда, и ученые, например, до сих пор не могут понять, зачем ему такой длинный рог. Кто знает, может быть, ученые «Русской Арктики», продолжив исследования, через некоторое время раскроют эту тайну?

Большая совместная научная разработка с Геологическим институтом (ГИН РАН) ставит под сомнение ранее существовавшие гипотезы о том, как и когда образовалась Земля Франца-Иосифа, какой у нее возраст. Может быть, через несколько лет мы вообще сделаем масштабное открытие по поводу геологической истории этих островов.

– Как национальный парк встречает 2021 год? Что принес парку 2020-й с его «коронавирусными» ограничениями и новыми реалиями? Помешала ли пандемия каким-то планам развития национального парка и как рассчитываете с этим справляться?

– К счастью, нельзя сказать, что парку пандемия как-то повредила. Единственный момент, который отличал 2020 год, заключался в отсутствии туристов. Но туризм и до пандемии не являлся основным направлением нашей деятельности, не так уж много людей до нас добираются. А так все задачи, которые мы себе наметили в конце 2019 года, парк успешно выполнил, а в некоторых отношениях и перевыполнил.

Чтобы компенсировать недоступность парка для туристов, мы воскресили свой Youtube-канал и выпустили большую серию лекций под названием «Арктический ликбез». Снимали весной во время самоизоляции и осенью, после завершения работы «в поле». Привлекли наших прекрасных экспертов, больше которых, пожалуй, никто не знает по изучаемым вопросам. Таким образом был создан образовательный цикл, который оказался очень популярным у зрителей. А раз есть интерес, то мы и дальше планируем развиваться в онлайне.

Команда «Русской Арктики» закончила производство документального фильма об историческом наследии и людях, живущих на территории нацпарка, в период пандемии его как раз монтировали и озвучивали. Рабочее название фильма (его презентацию мы планируем в феврале, ждите новостей!) – «Голоса бухты Тихой». Кроме того, пока свирепствовал коронавирус, отсняли материал ещё для двух фильмов. Дальше будем монтировать картину о белом медведе (для нее нужно доснять немного материала), а за ней последует фильм о парке в целом: что сделала «Русская Арктика» за десять лет.запись программы Арктический Ликбез.jpgКроме того, в период пандемии мы открыли новый опорный пункт парка на Оранских островах. На этом опорном пункте мы будем вести мониторинг морских млекопитающих – атлантических моржей. Если раньше нам приходилось туда постоянно приезжать-уезжать, то сейчас мы можем при необходимости развернуть там длительные исследования. Можно приехать на неделю-две и жить с относительным комфортом.

Есть у нас на 2021 год очень большие планы по части посещения архипелага Земля Франца-Иосифа. Мы надеемся, что, когда границы откроют, в парк снова поедут гости. Очень много туроператоров, морских перевозчиков проявляют к нам интерес. Если брать науку, то очень много ждет впереди исследований по морским млекопитающим: это и киты, и моржи, и медведи. Как уже говорилось, продолжим работу с Геологическим институтом РАН и многое другое. В общем, сделано было много, а планов на будущее еще больше.

Фото предоставлены пресс-службой национального парка «Русская Арктика»

Поделиться
Все мнения